Региональные особенности реализации права на свободу вероисповедания в областях Украины: теория и практика

Аўтар: 
Филипович Людмила

Право на свободу вероисповедания закреплено в Конституции Украины и Законе Украины о свободе совести и религиозных организациях. Ст.35 Конституции Украины говорит, что это право включает свободу исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, беспрепятственно отправлять единолично или коллективно религиозные культы и ритуальные обряды, вести религиозную деятельность.

Свобода вероисповедания является элементом структуры свободы совести и выступает как свобода выбора религиозного мировоззрения (вероисповедания). В науке под свободой вероисповедания понимается внутренняя способность личности, а также ее правовые возможности свободно без внешнего давления и принуждения соблюдать принципы любой религии, вероисповедания - предмета своего самоопределения; свободно отправлять - публично или приватно - религиозный культ, свободно менять свои религиозные предпочтения. Свобода вероисповеданий предусматривает равенство перед законом как верующих, так и различных конфессиональных направлений, к которым они относятся.

Но свобода бытия религии включает и свободу церкви, религиозных общин, религиозных объединений верующих. Религиозная организация, как свободное образование граждан-единоверцев, имеет свою внутреннюю структуру, устав, регламентирующий не только само исповедание религии, но и дисциплину, нормы поведения верующих, а также то, что выходит за религиозные рамки. «Свобода церкви» предполагает свободу создания, управления, функционирования религиозных организаций, свободу хозяйственной, финансовой их деятельности и т.п. Религиозные объединения, ассоциации вступают в определенные отношения с государственными, светскими организациями, с религиозными организационно оформленными структурами других конфессий. Это все также включается в понятие «свобода церкви». Т.е., «свобода церкви» отражает степень автономности, независимости внутреннего устройства, структурности управления религиозного объединения, его правовой статус, возможности реализации задач, ради которых оно и создавалось.

Проблемы возникают в сфере практической - в сфере реализации права на свободу вероисповедания и свободу религиозной жизнедеятельности. Среди них:

1) Ограничения в регистрации любой религии или религиозной организации. Особенно это касается новых, неизвестных ранее религиозных движений, которые появились в Украине в конце 80-нач. 90-х годов. Непросто происходила регистрация кришнаитов, мормонов, харизматов. Но бывали случаи, когда не регистрировали греко-католиков в Севастополе, потому что не знали, христиане ли они, то есть из-за недостатка религиоведческой осведомленности; баптистов или пятидесятников – из-за постсоветского синдрома страха перед сектами; Свидетелей Иеговы – из-за конфессиональной ангажированности; УАПЦ - из-за политической предвзятости и др.

2) Безосновательные запреты и ограничения религиозной деятельности некоторых религиозных организаций, проведение массовых мероприятий (религиозные собрания, крестные ходы, проповеди зарубежных проповедников, празднование больших религиозных праздников, встреча со своими верными определенных религиозных лидеров и т.д.).

3) Трудности с выделением и получением религиозными организациями земельных участков для строительства храмов, учебных заведений, административных помещений.

4) Нерешенные реституционные вопросы: все еще не возвращается историческое имущество, здания (особенно ранее конфискованные) религиозных организаций их наследникам по вере.

5) Серьезные ограничения миссионерской работы религиозных организаций и проповедников.

6) Давление со стороны государственных органов власти: а) налоговая полиция по налогообложению деятельности церкви; б) санитарная инспекция или пожарные относительно деятельности религиозных школ или детских домов при отсутствии соответствующих условий; в) органы образования относительно отсутствия утвержденных программ и планов обучения, отсутствие лицензии; г) МВД о незаконности пребывания духовных лидеров на территории Украины и нарушение паспортного режима; со стороны общественных объединений (православные братства, центры борьбы с сектами, например.), со стороны СМИ - откровенно провокационные материалы и передачи, направленные против определенных церквей, со стороны отдельных антисоциальных лиц, религиозных фанатиков, которые наносят вред - финансовый, материальный, моральный, психический верующим других конфессий и др.

7) Ограничения в сфере труда или обучения для представителей религиозных меньшинств.

8) Дискриминации со стороны государства тех, кто не празднует государственные религиозные праздники (Рождество, Пасха и т.д.), суббота, воскресенье, перенос праздничных дней в священные дни для иудеев, мусульман, адвентистов.

9) Проведение общегосударственных мероприятий (например, тестирование учащихся, сдача экзаменов, политические выборы) в субботу или воскресенье.

10) Создание некомфортных психологических условий для проживания иноверцев, формирование негативного общественного мнения о них.

11) Необоснованные ограничения прав иностранцев как простых верующих, так и их духовных наставников.

12) Искусственная политизация религиозной жизни, втягивание церквей в политику для поднятия авторитета той или иной политической силы и наоборот - попытка церквей использовать политический ресурс для своего утверждения. Нарушая законодательные нормы Украины и свои собственные каноны о невмешательстве в сферу политической жизни, некоторые церкви активно включаются в избирательный процесс на стороне какого-то одного из кандидатов или одной из партий. Кроме открытого давления отдельных представителей государственной власти на руководство церквей относительно поддержки провластного кандидата или партии находится место и религиозной истерии в форме крестных ходов, манифестаций, политических проповедей, благословений своих и проклятий чужих кандидатов, создание православно-политических объединений как отрядов быстрого реагирования и тому подобное.

13) Нестабильность законодательной базы относительно свободы совести и деятельности религиозных организаций. Закон о свободе совести 1991 выдержал неоднократные попытки его изменить, что вносит в религиозную сферу определенную нервозность.

14) Зависимость религиозных организаций от мировоззренческих и религиозных ориентаций власти, в отношении которых чиновник руководствуется не нормами закона о равноправии всех религий в Украине, а своими симпатиями/антипатиями или генеральной линией правящей партии.

15) Характер менеджмента общественно-религиозной сферы: управление и контроль или свобода и партнерство? Церкви единолично и сообща через ВСЦиРО неоднократно выступали против вмешательства представителей власти в их внутренние дела. Церкви надеются на цивилизованные отношения между ними и государством, на адекватные управленческие решения, основанные на мнении экспертов и представителей самых церквей. Они хотят дистанцироваться от государства, но не от общества, куда государство им и не позволяет войти в полном объеме (образование, больницы, детские дома, тюрьмы и т.д.).

16) Отсутствие единой государственной политики в отношении религии и церкви. Зафиксированный в Концепции государственно-церковных отношений (которая еще не принята Парламентом Украины как законодательный документ) партнерский характер взаимоотношений государства и церкви, центральной и региональной властей в сфере религии так и не реализуется в Украине. Имеет место какое-то игнорирование со стороны центральной власти начатого диалога власти и церкви. Общие заявления о том, что для государства все церкви равны и родны, без соответствующей расшифровки такой общей фразы, остается декларацией, а не реальной политикой. Неясность позиции Президента Украины в религиозных вопросах, когда декларируется одно, а реально происходит совсем другое (периодические встречи с представителями Московского патриархата, благословения патриарха Кирилла, посещение храмов воспринимается как ориентационный знак), приводит к дезориентации.

Понятно, что реализации я права на свободу вероисповедания в областях и регионах Украины полностью зависит от местной власти, а решения и действия последней обусловлены целым рядом объективных и субъективных причин, в частности конфессиональной спецификой региона, политическими преференциями власти, историческими традициями, активностью церквей и верующих в отстаивании своих прав, уровнем правовой культуры и национального самосознания жителей региона и т.д.. Именно местная власть конкретизирует общие принципы свободы религий и правовые условия их реализации. Желательно, чтобы это формулировалось в концепции регионального развития.

Региональная политика в сфере религии должна быть частью общей региональной политики, в орбиту которой включаются различные направления. Но на практике ни один регион не включает религиозный сегмент, как будто то его вообще не существует, в планы своего развития, в отчеты, где он если и упоминается, то в лучшем случае, одной-двумя строчками. Хотя значимость этой сферы трудно переоценить.Так, например, в том же Крыму игнорирование религиозного фактора приводит к дискриминации крымских татар, и не только в духовной, но и в социальной и экономических сферах. Самозахват земли, к которому прибегают татары, хотя на их долю приходится лишь 17% от всех крымских самозахватов, является серьезным дестабилизирующим фактором для всего Крыма, и эту проблему нельзя решить без учета религиозного фактора.

Что же составляет содержание религиозной региональной политики, в частности в сфере реализации права на свободу вероисповедания?

Апеллируя к общему определению государственной политики в общественно-религиозной сфере, которую трактуют как обусловленную и целенаправленную деятельность людей в этой сфере, направленную на регулирование государственно-церковных и межконфессиональных (внутриконфессиональных) отношений, их гармонизацию, деконфликтизацию, гуманизацию, толерантизацию т.д., религиозная региональная политика также должна быть деятельностью представителей власти и церкви, которые будут учитывать специфику конкретного региона.

Но дело в том, что деятельность есть, а ее концепции - нет. Во всяком случае, нам такие не известны. Хотя наличие такого документа значительно упростило бы взаимоотношения между государством и церквями на местах, поскольку более гибко учитывались бы особенности региональной религиозной жизни. Если в каком-то регионе существенным элементом религиозной жизни являются мусульмане, как, например, в Крыму, то оправдано существование государственного органа, осуществляющего постоянный контакт с мусульманскими общинами, а региональная политика в сфере государственно-церковных отношений обязательно учитывает специфику мусульманства как религии, особенности их учения, календарь праздников, стиль жизни и т.д. Зная демографическую ситуацию на полуострове, учитывая миграционные тенденции, можно спрогнозировать темпы прироста мусульманского населения, а значит и развитие событий в регионе. Если же в регионе существенно присутствуют, например, католики, то естественными выглядят решения властей праздновать Рождество не только в январе, но и в декабре.

Составляя концепцию религиозной региональной политики, следует учитывать все аспекты региональной политики, чтобы она была привязана к специфике региона. С региональной политикой тесно связаны региональное планирование и программирование, которое опять-таки допускается только в экономической, промышленной, социальной, жилищной, демографической, экологической, научно-технической сферах. Однако духовные процессы также поддаются прогнозированию.

Государство выступает гарантом соблюдения законов, в т.ч. и реализации права на свободу религий. Эту функцию долгое время выполнял Госкомрелигий. Из-за постоянных реорганизаций этого органа теперь не вполне понятно кто будет отслеживать процессы в динамическом религиозном поле, фиксировать их, анализировать, определять формы и направления реакции государственных органов власти, прогнозировать, предупреждать, предсказывать изменения т.п.? Старая система органов Государственного департамента по делам религий в регионах разрушена, а новая не создана. Как долго продлится процесс подготовки специалистов в этой сфере, практиков в сфере регулирования государственно-церковных отношений, которые в совершенстве знали все «подводные и надводные» течения в религиозной жизни, могли предупредить конфликт, решить множество практических вопросов? Кто теперь будет определять эти конкретные шаги в отношениях между обществом, церковью и конкретным органом власти? Как сейчас на региональном уровне может попасть в тюрьму адвентистский пастор или православный священник, чтобы евангелизировать или катехизировать заключенных, принять исповедь и причастить, прочитать Библию и произнести проповедь? Кто на региональном уровне будет принимать решения, какой курс преподавать в школе - курс «Основы православной культуры», «Основы католической культуры» или «Основы мусульманской культуры»? Кто понесет наказание или хотя бы общественное порицание за отказ предоставить слово представителю УПЦ во Львове или же УПЦ КП в Донецке для благословения депутатов новоизбранного областного или городского совета? А как быть с так называемыми депрессивными территориями, где показатели развития значительно уступают с соответствующими средними показателями в стране, а потому требуют особого внимания церкви и государства? Так, например, в Тернопольской области на одну религиозную общину приходится 660 человек, а в Харьковской - 4292. Как предоставить пастырскую и церковную помощь этим четырем тысячам жителей региона? А как быть с Черновицкой областью или Галичиной, где растет целое поколение детей без родительской опеки из-за вынужденной миграции родителей на заработки за границу? Как там обеспечить реализацию права на свободу вероисповедания?

Можно пойти по пути подписания договоров между центральной и региональной властью и местными церквями для решения социальных проблем в областях. Надо думать как привлечь парламентско-правительственную комиссию по вопросам регионального развития - постоянно действующего экспертно-совещательного органа, созданного в соответствии с законом с целью координации деятельности органов законодательной, исполнительной власти и органов местного самоуправления по стимулированию развития регионов и депрессивных территорий. Где этот комплекс экономических, социальных, экологических, правовых и организационных мер, направленных на достижение устойчивого развития регионов, депрессивных территорий, осуществляется Кабинетом Министров Украины вместе с центральными и местными органами исполнительной власти, органами местного самоуправления, субъектами хозяйствования, негосударственными организациями и церковью? Как научить региональную власть привлекать религиозные организации для социально важных проектов, а не барахтаться в море стереотипов «это не наша церковь, это не наша вера», особенно сейчас, когда к руководству областными администрациями пришли не местные, а назначенные чиновники, которые слабо ориентируется в такой сложной сфере, как религиозная, находятся вне регионально распространенных и исторически укоренившихся духовных традиций.

Большие сложности существуют и в структуре самой власти. Где, когда и как были разграничены функции и полномочия центральной и региональной государственной власти в сфере государственно-церковных отношений? Простое подчинение уполномоченных по делам религий на местах отделам внутренней политики администрации Президента в областях оказалось опасным в деле внедрения общегосударственной политики в сфере государственно-церковных отношений, а расформирование и постоянные переформатирования Госкомнацрелигий вообще стали катастрофой в наше время для религиозной сферы Украины.

Государство имеет определенные преференции в сфере религии, что часто не учитывается религиозными организациями. Любая власть стремится иметь такие церкви, которые поддерживали бы ее, оказывали моральную, а иногда и материальную помощь, т.е. санкционировали ее инициативы в различных направлениях деятельности. Последняя заинтересована иметь законопослушных граждан и среди верующих тоже. Поэтому власть никогда не пойдет на то, чтобы (а такие призывы часто звучат) не вмешиваться в духовную жизнь общества, полностью отказаться от духовного влияния на своих граждан. Государство, а тем более независимое государство, должно быть заинтересовано в защите национальной безопасности, где религиозная жизнь выступает частью сохранения национальной идентичности. Но никто, кроме церкви, не может решить, в каких формах может существовать этот национальный интерес в религиозной жизни общества, каким образом церковь может присутствовать в бытии нации.

В условиях новой социально-политической ситуации в Украине строить партнерскую систему отношений непросто, а особенно сейчас, когда вектор государственной политики в отношении церквей либо не определен, либо активно меняется не в пользу общественного блага. Для Украины благом сегодня является стабильность, провозглашенная новой властью как парадигма всего общественного развития, в т.ч. и его духовного, религиозного сегмента, партнерство между церковью и государством, между церквями, но осознанное, добровольное, а не навязанное кем-то.

Никаких гласных президентских или правительственных распоряжений по сворачиванию религиозной свободы в Украине нет. Но некоторые события, происходящие якобы спонтанно, свидетельствуют если не о конкретном плане запугивания (подавление, уничтожение, нейтрализации) какой-то церкви, но о централизации попыток отдельных людей, институтов стабилизировать, как им кажется, ситуацию в религиозной сфере, то есть сделать ее прозрачной и управляемой. Модель такой примитивной простоты известна: церковь - одна, если не одна, то минимальное количество церквей при максимальной зависимости от государства. Таковы черты идеальной церковно-государственной симфонии, чтобы все работало на государство, а государство было надежной крышей для церкви.

Есть ли свидетельства таких трансформаций в сфере религиозно-общественных и церковно-государственных отношений? Есть высказывания и поведение некоторых партийных лидеров, которые демонстрируют приверженность и поддержку только одной, Московско-Православной Церкви. Это воспринимается как знак, как разрешение на утверждение и доминирование только одного вероисповедания. Это ли не нарушение Закона высшими должностными лицами, которые таким образом игнорируют принцип равенства всех религий? И не нарушают ли Закон сами церкви, которые демонстрируют свою верноподданность власти, выслуживаясь перед ней? И много ли в Украине таких, как ректор УКУ Борис Гудзяк, а теперь архиепископ УГКЦ, который отказался от сотрудничества с СБУ в деле доносов на своих студентов?

Любое нарушение прав верующих людей должно быть достоянием общественности, всеми способами распространяемое в информационном пространстве, чтобы формировалось общественное мнение, осуждающее нарушение прав в сфере свободы вероисповедания. Есть универсальный метод защиты своих прав - суды, и при всей их современной коррумпированности, они не смогут проигнорировать норму Закона о свободе мысли, мировоззрения, совести, религии.

Понятно, что все церкви и религиозные организации заинтересованы в сохранении такой ситуации, когда уважают права и свободы каждой религиозной организации. Степень солидарности церквей Украины достаточно высока, что демонстрирует Всеукраинский совет церквей и религиозных организаций. Он имеет общую позицию по многим вопросам современного украинского развития. Такая солидарность является следствием межцерковного диалога, который интенсивно осуществлялся все эти годы. Надо отметить, что он сыграл свою положительную роль в стабилизации общества, в возрождении веры людей в истину, в распространении ценностей не только духовных, нравственных, религиозных, но и демократических. Коллегиальность добровольных решений в поддержку тех или иных действий церквей придавала уверенности в правильности позиций церквей, направленных на защиту достоинства граждан, их прав и обязанностей.

Характер отношений между церквями и государством может и должен меняться в сторону их гармонизации, но это возможно, если и церкви, и власть будут иметь внутреннюю установку на диалог. Объективные условия для этого есть: создана нормативная база, пусть и не совсем совершенная, но такая, что предоставляет возможность для общения государства и церкви, утвердилось общественное мнение относительно плодотворности именно диалогового общения власти и церкви. Особенно важно такой диалог продолжать на уровне регионов, восстановив деятельность областных общественных консультативных советов по вопросам свободы вероисповедания, узаконить их статус при исполнительных органах власти и уполномочить их активно и действенно влиять на религиозную региональную политику государства по отношению к церквям. Ситуация изменится к лучшему, если члены этих советов будут солидарны в своих требованиях к власти, осознавая необходимость межрелигиозного и межцерковного общения. Тогда и реализация права на свободу вероисповедания станет не только законодательно оформленной и теоретически обусловленной, но и практической нормой жизнедеятельности украинского общества.

 

 

Дапісаць новы камэнтар

Значэньне поля ня будзе паказанае публічна ні ў якім разе.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
3 + 5 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.