Проблемы соответствия российской практики государственно-религиозных отношений ценностям цивилизованной морали

Аўтар: 
Ситников Михаил

Быть может, кого-то смутит обозначенное в заголовке сопоставление правового понятия «государственно-религиозных отношений» с «моральными ценностями», где вроде бы смешиваются совершенно разные понятия. Да еще и регламентирующая категория (правовая) ставится в зависимость от морали, которая традиционно воспринимается чем-то рекомендательным, а не обязывающим. Однако, лишь с позиции такой нетрадиционной иерархии – зависимости права от морали, можно рассматривать любые вопросы, связанные со cферой общенациональной ментальности, идеалов, целей, прав и свобод. Именно мораль – состояние общественных представлений о «добре» и «зле», «вреде» и «пользе», о социально и индивидуально должном, всегда отражает некий сиюминутный идеал, который продолжает совершенствоваться, – как была, так и остается источником любого права.

В процессе нынешнего мирового системного кризиса столкнулись морали разных культур и разных уровней зрелости, что закономерно породило известный хаос. При этом, такая категория как «нравственность» часто оказывается невостребованной со стороны морали. Это хорошо заметно на примере тех разладов и несогласованностей, которые царят из-за приватизации нравственности отдельными религиями. Во всех религиозных доктринах присутствуют принципы единой для большинства людей нравственности, известные, к примеру, по новозаветным заповедям. Но отдельные религии и даже конфессии приписывают обладание нравственностью лишь себе, при этом основы такой адаптированной к собственным нуждам искусственной «нравственности» регламентируются корпоративными нуждами. В результате, из-за попыток отдельных религиозных идеологий «поправить Творца», не сделавшего общечеловеческую нравственность их эксклюзивом, круг замыкается самым парадоксальным образом. Нормы своей внутрикорпоративной морали, создаваемые религиозными идеологами, выдаются за «основы нравственности», тогда как сама нравственность покидает такие «морали», превращая их в безнравственные. Нетрудно догадаться, что в общечеловеческом контексте мораль не может быть узкокорпоративной – мусульманской, мунитской, коммунистической, протестантской, православной и т.п. Так что, для роли умозрительной точки отсчета лучше всего подходит понятие на данный момент универсальной гуманистической или, как ее именуют, «цивилизованной морали». Она является источником «цивилизованного права», находящего свое воплощение в основном, в международных нормах, направленных на благо человека. Исторически сложилось так, что нынешнюю европейскую (и шире – западную) цивилизацию по традиции называют «христианской», и именно в ее границах при участии самых разных культур сформировались к настоящему времени все универсальные критерии существования человечества на планете – т.е. нормы морали, принципы и нормы права, и в разной степени обусловленные ими различные этические нормы. В силу исторической эволюции, которая сегодня поставила человечество перед фактом неизбежной глобализации, эти общие критерии сформировались в светской форме (то есть, не религиозными либо атеистическими). Они и определяют регламент сосуществования различных включенных во всеобщее светское пространство мировоззренческих моделей, в том числе религиозных.

Таким образом, если не замыкаться в узкокорпоративном пространстве (например, этноса, национальности, религии, атеизма и т.д.), следует исходить из норм той самой светской цивилизованной морали, которая традиционно именуется «христианской», не неся при этом религиозной коннотации. Разумеется, при условии, что сама проблематика, сформулированная в теме выступления, будет восприниматься, как рядовой «рабочий момент».

Основополагающие ценности

В ряд общих и основополагающих ценностей, одинаково актуальных для всех государств и обществ, последователей разных вероисповеданий, нерелигиозных людей и атеистов, попадают довольно-таки банальные вещи и категории. Это – право на жизнь (труд и получение благодаря ему материальных благ, обладание жилищем и др.); право на защиту закона; право на образование; право на личное самоопределение и свободы (выбор вероисповедания или отказ от него, выбор места жительства, свобода слова и выражения своих убеждений и т.д.). Если конкретизировать эти ценности далее, то в их ряду содержится еще много детализаций, исходящих из единого представления о правах и свободах личности. Однако, в контексте темы главное заключается в том, что все это – гарантировано законодательствами государств, которые позиционируют себя цивилизованными. Причем, в какой бы форме эти гарантии не предлагались, конечным их объектом, как известно, оказываются люди. В сфере государственно-религиозных отношений в России, этими «крайними» оказываются верующие различных вероисповеданий, неверующие, атеисты и др. При этом, декларированная статьей 8 Конституции РФ свобода совести и вероисповедания сегодня уже очень хорошо понятна всем россиянам. Так же, как понятна и статья 14, оговаривающая светскость государства, где «никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной», а «религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом». Так же ясны для всех положения Федерального Закона (ФЗ-125) «О свободе совести и о религиозных объединениях», где заведомо светское «государство не вмешивается в определение гражданином своего отношения к религии и религиозной принадлежности, в воспитание детей родителями … в соответствии со своими убеждениями» и с учетом прав ребенка, где государство «не возлагает на религиозные объединения выполнение функций органов государственной власти» и «не вмешивается в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит настоящему Федеральному закону» (статья 4). При этом, люди видят и то, что эти положения не входят в конфликт с моралью. Кто же станет спорить, когда закон формулирует уважение к твоим убеждениям, к твоей вере?

К таким внутренним правовым гарантиям России, вполне соответствующим цивилизованной морали, нельзя не добавить и ратифицированные международные соглашения. Подписание еще в период существования СССР в 1968 году (с ратификацией в 1973 году) Международного пакта о гражданских и политических правах («Декларация о правах человека»), а затем подписание в 1991 году Факультативного протокола, предусматривающего процедуру рассмотрения сообщений о нарушениях государствами-участниками пакта, разумеется, делает государству честь. Особенно, если напомнить, что в этом базовом документе Международного права, с основаниями которого согласна Россия, есть и статья 18, гласящая:

«1. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии. Это право включает свободу иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору и свободу исповедовать свою религию и убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком, в отправлении культа, выполнении религиозных и ритуальных обрядов и учении.

2. Никто не должен подвергаться принуждению, умаляющему его свободу иметь или принимать религию или убеждения по своему выбору.

3. Свобода исповедовать религию или убеждения подлежит лишь ограничениям, установленным законом и необходимым для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц.

4. Участвующие в настоящем Пакте государства обязуются уважать свободу родителей и в соответствующих случаях законных опекунов обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими собственными убеждениями».

Нельзя не заметить отчетливого созвучия изложений принципов религиозной свободы в Декларации и в Конституции РФ. Однако следует обратить внимание на то, что в отличие от Конституции РФ или нормативов Федерального законодательства, «Декларация о правах человека» не носит обязательного характера для ратифицировавшего ее государства.

То есть, в отличие от того, что нарушение собственной Конституции и федерального закона являлось бы преступным в правовом смысле, игнорирование положений подписанной Декларации представляет собой «всего лишь» проявление аморальности. Особенно с учетом того, что в основу данного документа, созданного в результате коллективной разработки, были заложены все имеющиеся на тот момент достижения человеческой мысли в этой сфере. Именно поэтому, россияне справедливо воспринимают государство ответственным за реализацию конституционных гарантий, соответствующих нормам международного права. Серьезные проблемы в сфере государственно-религиозных отношений или, точнее, проблемы, возникающие вследствие специфики таких отношений, объяснять можно разве, что инерцией, кроме нее причиной могут быть безграмотность управленцев, либо намеренное вредительство.

Проблемы российской практики

Декларируя равенство религий перед законом, гарантируя гражданам право на свободу вероисповедания с сохранением гарантии всех прочих гражданских прав, на практике государство подразделяет своих граждан на разные категории. Российских граждан, религиозные сообщества которых именуют «сектами» – то есть, последователей вероучений или членов религиозных организаций, порицаемых экспертами привилегированной (что уже и противозаконно, и аморально) конфессии, – подвергают демонстративной дискриминации. Здесь вполне закономерен вопрос: быть может, под этими религиозными сообществами и в самом деле скрывается что-то аморальное, противозаконное, опасное для остальных?

Ответ прост, государству он известен: на практике под ними имеют в виду сообщества верующих, организации, которых прошли государственную экспертизу на предмет своих вероучений, и существуют в России на законных основаниях в качестве юридических лиц, зарегистрированных Министерством юстиции РФ. Это организации Свидетелей Иеговы, десятки протестантских церквей и деноминаций, православные, мусульманские, индуистские и языческие организации. Важно отметить, что право на исповедование своих духовных ценностей и религиозных учений членами таких организаций попирается государством из соображений «возрождения» или «защиты» духовности и нравственности на основе конфессиональных представлений о них одного из религиозных объединений.

Понятно, что откровенность ситуации, в которой в России демонстративно попираются гарантии свободы вероисповедания требует какого-то «оправдания», причем не столько перед сравнительно равнодушной российской общественностью, а в глазах международного сообщества. Однако, оправдать системные нарушения администраторов, которые действуют вроде бы, в рамках права, формально совпадающего с принципами цивилизованной (развитой гуманистической) демократии и морали, можно только нарушая принципы этой морали. Особенно прискорбно, что происходит это благодаря конфессиональным мотивациям Русской православной церкви, которая объявляет себя в России «хранительницей нравственности и морали». В основу административной дискриминации прав на свободу вероисповедания в стране закладывается отрицательное отношение функционеров Московского патриархата к вероисповедным доктринам и практикам других религиозных направлений. То есть, право различных верующих и их организаций на свободу вероисповедания дезавуируется мнением о них ряда функционеров одной конфессии, которая в силу общей для всех религии закономерности, естественным образом исходит из истинности своей собственной доктрины и практики, признавая все другие как минимум ущербными, а зачастую и враждебными. Такое положение вещей говорит о том, что, по крайней мере, одна религия используется в России в качестве идеологической основы для формирования общего регламента в светском пространстве – т.е. в качестве политического инструмента. Напомним, что согласно последним данным Министерства юстиции РФ (2013), в России присутствует более 60-ти различных религиозных традиций, зарегистрированных в количестве 25226 религиозных организаций – местных и централизованных, из которых более половины (14277) принадлежат «титульной конфессии». Это обстоятельство указывает на такое печальное обстоятельство, как принудительно тоталитарный характер конфессиональной идеологии по отношению к остающимся 11 тысячам организаций, объединяющим миллионы последователей различных религий.

Следует оговориться, что сама по себе тоталитарность религиозных доктрин и организаций не представляет собой чего-то необычного и негативного. Религиозные сообщества не были бы религиозными, если бы не объединяли своих членов общей идеей собственной исключительности и регламентом внутри себя – таковы, по крайней мере, все авраамические религии. Но распространение отдельного «внутрирелигиозного тоталитаризма» на все светское пространство, включающее и эту, и другие религии, и нерелигиозные сообщества, это уже «идеологическая экспансия тоталитаризма» в том смысле этого понятия, который однозначно осужден историей после уроков фашизма и коммунизма. В российском случае речь идет о внедрении даже не абстрактного религиозного, а конкретного – конфессионального идеологического регламента, в правовом аспекте это ничем не отличается от клерикализации. В основе пренебрежения правом свободы вероисповедания (а шире – свободы совести) лежит пренебрежение тем, что является основой права вообще – то есть, моралью. Частные случаи такого пренебрежения могут называться лицемерием с использованием умолчаний, подтасовок (что происходит при подмене права на вероисповедание «аргументами» доктринальной софистики) или прямой лжи, но суть самого явления – аморальности, от того не меняется.

Риски, связанные с конфронтацией цивилизованной морали

В этой связи сегодня уже мало кто станет отрицать серьезность влияния религиозного фактора на изменения в состоянии общественного блага. Здесь риски, связанные с игнорированием общественной морали – политиками, администраторами или конфессиональными идеологами, заключаются в том, что откровенная дискриминация прав отдельных категорий граждан на свободу вероисповедания не только легализует аморальность – то есть, разлагает общество изнутри. Эта дискриминация, как нетрудно убеждаться, например, наблюдая искусственно формируемую конфронтацию внутри мусульманской уммы России или между ней и обществом в целом, становится источником цепных реакций. Зерна конфронтации, а, следовательно, потенциальных конфликтов, прорастают в сфере межнациональных и социально-групповых отношений, где требуют выхода энергии. Заканчивается это пока такими явлениями, как легкость осуществления провокаций, что россияне наблюдали на примерах Манежной площади в декабре 2010 года или в московском районе «Бирюлево» в октябре нынешнего года. Вероятно, здесь можно возразить, что предположение таких рисков, основанное на факте одной лишь системной дискриминации прав на свободу вероисповедания, несет на себе налет конспирологии. Но такое возражение было бы существенным лишь в том случае, если игнорирование норм права с демонстрацией аморальности ограничивалось одной только религиозной стороной жизни страны. Тогда как, абсолютно идентичной является ситуация в России и с межнациональной атмосферой, где идеи нацизма озвучиваются не только маргиналами, но и государственными персонами.

Возможные меры для изменения ситуации

О том, в чем в такой ситуации нуждается страна и общество, а в нашем контексте – религиозное сообщество России, особых споров не возникает. Верующие и неверующие граждане при нарушении их прав одинаково апеллируют к законности, сталкиваясь при этом со ставшими обыденностью фактами уклонения государственных чиновников от реализации тех или иных норм права на практике. Из самого факта единства мнений представителей практически всех религиозных направлений, испытывающих в стране проблемы, нетрудно увидеть, что нормы права в современной России не действуют, либо используются чиновничеством выборочно для достижения чьих-то целей. Напрашивается справедливый вопрос: если закон в стране не уважается теми, кто должен опираться на него в первую очередь – т.е. самим законодателем и чиновниками органов исполнительной власти, - то что представляет собой тот регламент, в соответствии с которым живет страна? Сегодня в России ответ на такой вопрос ясен не только администраторам, но и абсолютному большинству граждан страны, живущей в условиях тотальной коррупции, использующей нормы закона лишь для камуфляжа противозаконных действий. Не будем останавливаться на том, что в официальных СМИ кроме диффамации в качестве сообщений о тех или иных инициативах и достижениях довольно часто присутствует описание действий, которые могут быть квалифицированы соответствующими статьями Уголовного кодекса РФ - о нецелесообразном использовании государственных средств, разбазаривании культурных ценностей, которые являются достоянием народов России. Но можно напомнить о том, что нарушения закона о свободе совести проходят в сводках новостей в виде публикаций о решениях суда, в форме сообщений о «враждебности» тех или иных религий стране и обществу или «авторитетных» мнений клерикальных, а порой и «светских» антикультистов, разжигающих межрелигиозную вражду. Когда заходит речь о том, что требовалось бы в первую очередь, чтобы хотя бы немного затормозить общую катастрофу общества и государственности в России, ответ может быть один – попытаться вернуться к правовой форме существования.

 

 

Дапісаць новы камэнтар

Значэньне поля ня будзе паказанае публічна ні ў якім разе.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
15 + 0 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.