Белорусская православная церковь: близкая к Москве и все-таки другая. Вера, верующие, структура и особые отношения с государством (+ИНФОГРАФИКА)

Аўтар: 
Наталья Василевич, Аннегрет Якобс

Заявление о Беларуси как преимущественно православной стране будет одновременно и правдой, и преувеличением. Прежде всего, на правовом уровне, белорусский закон о религии часто критикуется как дискриминационный благодаря своей преамбуле, в котором он признает превосходство Православной церкви над другими конфессиями и религиозными традициями, предусматривает ведущую роль православия из-за его определяющей роли в историческом формировании и развитии духовных, культурных традиций и государственности белорусского народа.

Церковно-государственные отношения

В связи с тем, что государство признает такую ​​доминирующую роль православия, Белорусская православная церковь пользуется исключительной привилегией быть единственной религиозной организацией, которая имеет множество гражданских соглашений с государственными органами и государственными организациями. Будучи формально партнером государства, Православная церковь имеет следующие преимущества: присутствие священнослужителей в армии, тюрьмах, государственных больницах; существование теологического факультета, связанного с Православной церковью, в светской системе высшего образования на уровне бакалавриата и магистратуры; разрешение на существование факультативных классов с православным уклоном в государственных средних школах; слово «православный» защищено как коллективная «торговая марка» и может использоваться только официальной Белорусской православной церковью.

В то же время, такой род отношений сложно назвать партнерством из-за неравенства между слабой Церковью, не имеющей достаточной автономии и компетентности, с одной стороны, и государством, стремящимся к распространению своей власти на всю общественную жизнь Беларуси и контролю над гражданским обществом, с другой стороны. В такой ситуации логика слабого партнера состоит в том, чтобы состоять в партнерстве с сильным партнером, что дает возможность использовать его ресурсы для преодоления собственной слабости, несмотря на риск слабого партнера попасть в зависимость и потерять автономию.

Авторитарная логика сильного партнера прекрасно выражена одним из государственных идеологов Беларуси Анатолием Рубиновым, который на вопрос газеты «Советская Белоруссия» в 2006 г. о взаимоотношениях государства и Церкви ответил: «Увеличение влияния религии означает ослабление влияния государства, государственной идеологии ... государству будет сложно привлечь на свою сторону тех, кто находится под влиянием и контролем церкви». Для авторитарного государства каждый независимый актор общественной жизни является конкурентом, а не партнером. Хорошее отношение возможно только к тем, кто находится под контролем. Термин «контроль» имеет широкое толкование. Для лояльных к государству игроков «контроль» означает, что они в обмен получают привилегии. Для остальных это означает различные формы репрессий, которые могут привести к запрету организации. Даже когда президент страны Александр Лукашенко говорит про Православную церковь, всегда чувствуется контролирующая рука государства. Так, среди прочего, БПЦ хвалят как «стабилизирующую руку белорусского общества», как выразился Александр Лукашенко в своей речи в православном соборе в Минске на Рождество 2003 года, когда говорил о законе о религии, принятом в 2002 г.

Функциональные компетенции такого партнерства лежат на государстве, а не на Церкви, а Церковь должна просто выполнять определенные задания. Белорусская модель церковно-государственных отношений основана на принципе селективности. Это означает, что государство выбирает партнеров среди религиозных организаций для решения отдельных вопросов, как написал об этом профессор Дмитрий Безнюк в своей докторской диссертации на тему государственно-церковных отношений.

Белорусский социолог Ольга Бреская называет этот тип отношений не партнерством равных, а патернализмом - с обеих сторон. Поэтому БПЦ не является автономным актором в общественной жизни ставшей с 1991 года независимой Республики Беларусь3. В то время как авторитарный политический режим пытается распространить свою власть на всех уровнях общественной жизни, власть становится главным ресурсом общественного процесса, усиливая его вертикальное измерение. Поддержание лояльности и избегание конфликтов с политической властью становится стратегической задачей в такой вертикальной системе, где государство играет роль центрального элемента, распределяющего безопасность, благосостояние и статусы.

Для БПЦ, и конкретно для ее иерархии, это означает: в качестве партнера государства они могут быть уверены в его защите их примата над другими религиозными общинами, контроле над их развитием и даже предотвращении разделений внутри самой Православной церкви. Конфликтов с государством при такой логике нужно избегать в любом случае.

Религиозная социология: количественно

Как уже упоминалось, православие в Беларуси наиболее распространено. Православная конфессия, как думает большинство населения, сформировало эту страну более, чем какая-либо другая. Этот факт находит свое отражение в большинстве социологических опросов. Согласно опросам, относят себя к православным от 70 до 80 процентов населения4. Также Православная церковь, по данным опросов, пользуется наибольшим индексом доверия среди всех социальных институтов, даже больше, чем президент, который занимает второе место. Белорусская православная церковь также имеет наибольшее количество приходов: 1615 православных приходов (49,24% всех приходов), по сравнению с 488 у католиков (14,88%), 907 у протестантов  (27,65%), 520 у пятидесятников  (15, 85%) и 287 у баптистов  (8,75%)5.

На самом деле, реальность гораздо сложнее и должна быть дополнена серией данных. Во-первых, следует отметить, что большое количество приходов и верующих ничего говорит об их реальной церковной принадлежности. Как показано другими исследованиями, белорусское общество относится к светским. Согласно опроса Gallup, который был проведен в 114 странах в 2009 году, Беларусь находится в группе из одиннадцати стран, где религия в повседневной жизни не играет ни малейшей роли. Согласно World Values Survey (всемирный научно-исследовательский проект, который исследует ценности и убеждения людей – ред.), Беларусь является страной в Европе, где очень мало людей называют себя верующими: менее 30 процентов говорят о том, что они религиозны6. В Германии, для сравнения, эта цифра в два раза выше.

Кроме того, для православных, в отличие от католического и протестантского меньшинства, принадлежность к церковной общине наименее важна. Число верующих в Беларуси можно измерить и по количеству посещающих богослужения. Белорусский закон о религии определяет религиозную деятельность как «сосредоточенную на богослужении». Поэтому будем рассматривать богослужение как важнейший религиозный акт. Другие действия, которые связаны с осуществлением веры, даже публикация книг религиозного содержания, оцениваются в качестве вторичных, необходимых для осуществления богослужения. Эти формулировки закона - явное наследие коммунистического понимания религии. В нем вместо религиозной свободы идет речь о свободе культа. Религия, таким образом, сведена сегодня в Беларуси к отправлению культа, а религиозная деятельность к работе священнослужителей.

Отчасти это отражает широко распространенный подход к вере в современной Русской православной церкви. Православная концепция Церкви действительно сосредоточена на литургии, однако церковная община  играет при этом важную роль, также как и литургия после литургии, т.е. служение другим, социальная деятельность. Тем не менее, современное богословие РПЦ сузило эту концепцию в первую очередь до присутствия на богослужении. Церковь выступает не как церковное сообщество, но как место, где совершается богослужение. Типичный приход Московского патриархата  сосредоточен на богослужении и  поддержании в порядке культового здания. Это, главным образом, те мероприятия, на которые жертвуют верующие.

Можно в этой фиксации на украшательстве помещений и зданий увидеть «бездонную яму», в которую утекают все ресурсы. Мотив этого следующий: украшение здания церкви служит свидетельством успешной пастырской работы и общественной деятельности, в то время как диаконии, образованию и катехизации в этой концепции едва ли есть место.

В то же время следует подчеркнуть важность литургии в православном понимании христианской веры. Однако сведение понимания богослужения только к литургии в церкви является неприемлемым сужением понятия «литургии после литургии». В белорусском законодательстве община является «добровольным объединением группы граждан Республики Беларусь, принадлежащих к одной конфессии. Эта группа включает в себя людей, которые живут в пределах одного или нескольких населенных пунктов. В общинах они удовлетворяют свои религиозные потребности» (ст. 14). Согласно определению американского исследователя Robert Wuthnow общиной является, прежде всего, «заботливое общество», объединенное в целях поддержки своих членов материально и эмоционально. Однако число таких существующих «идеальных общин» в белорусской действительности крайне мало. Белорусский социолог Ольга Бреская, нашедшая такую общину в Бресте, делает вывод, что, по сравнению с другими корпоративно структурированными группами, такими как университет или компания, особенностью религиозной общины является высокая степень  внутренней солидарности - и в то же время высокая степень индивидуальности, независимости и ответственности за других членов группы7.

Российский социолог Сергей Филатов, который исследовал церковную жизнь русских православных общин, пришел к выводу о сильной зависимости жизни общины от личности священника. Его авторитет основан на его характере8. Это приводит к тому, что жизнь общины во многом зависит от личности священника и гораздо меньше от институциональных факторов. Активность общины, таким образом, основана на личных приоритетах священника и некоторых членов общины. Таким образом, появление проблем в жизни такой общины может быстро привести ее упадку. Российский социолог Николай Митрохин заявляет, что важно  оценить альтернативные формы жизни общины9. Жанна Кормина, российский социолог и эксперт по общинной жизни РПЦ, подчеркивает, что религиозное сообщество или община является лишь одной из многих возможных форм религиозной деятельности10.

Православные верующие, которые регулярно ходят в церковь и участвуют в жизни своей общины, находятся в меньшинстве. Большая часть религиозной жизни выражается в участии в крупных фестивалях и мероприятиях. Крупные религиозные массовые мероприятия, такие как фестивали и паломничества, точечно мобилизуют верующих. Особенно религиозные массовые мероприятия, которые Кормина называет «очередями, чтобы получить что-то», создают впечатление мощного религиозного возрождения в Восточной Европе.

Примером может служить поведение во религиозных праздников, например, благословению пальмовых ветвей в Вербное воскресенье или яиц на Пасху. Во время принесения так называемых «даров волхвов» в январе 2014 г. в Минске сотни тысяч людей стояли в очереди в течение нескольких часов, несмотря на ледяную температуру на улице. Участие в таких массовых мероприятиях сильно индивидуализировано. С одной стороны, участие в них является редкой, но очень интенсивной формой исповедания веры, требующей высокой степени мотивации. С другой стороны, эти массовые религиозные мероприятия являются разновидностью общины. Но сближение в толпе не создает стабильных отношений между верующими.

В то же время, в отличие от визита Папы Римского, который собирает толпы и толпы людей, посещения православных иерархов потеряли свое значение для народа (например, во время визита Патриарха Кирилла в июне 2015 г. было едва ли пару сотен людей).

Православное гражданское общество11

Православные группы функционируют с точностью до наоборот. Они существуют давно и в настоящее время являются динамичной формой религиозной жизни. В 1990-е они были тесно связаны с консервативными и фундаменталистскими группами, такими как движение против паспортов, апокалиптические движения и движения за канонизацию царской семьи. Тем не менее, существуют также относительно либеральные, экуменически-ориентированные движения. Они, однако, представлены в меньшинстве.

В настоящее время наиболее организованной и связанной с БПЦ группой является движение Про-лайф. Его целью является защита ценностей традиционной семьи, состоящей из отца, матери и детей, и борьба с абортами. Белорусская православная церковь поддерживает программу движения Про-лайф путем участия священнослужителей в конференциях, распространения официальных заявлений об абортах, мониторинга и публикации новостей по данной теме на веб-сайтах приходов и епархий и ​​в других церковных средствах массовой информации.

Таким образом, иногда создается впечатление, что мнение активистов Про-лайф, является официальной позицией Церкви по таким вопросам, как половая мораль и семейная жизнь. Дискурс активистов Про-лайф заключается в критике либеральных западных ценностей и склонности к теории заговора. Согласно этой теории профилактика насилия в семье, сексуальное образование, толерантность по отношению к ЛГБТ, равноправие между полами, репродуктивные технологии (такие как экстракорпоральное оплодотворение) и легальный аборт являются инструментами по уничтожению «традиционной» семьи.

На самом деле, этот дискурс в значительной степени совпадает с позицией значительной части религиозных людей в Беларуси (45,8 процентов). Тем не менее, те, кто не только считает себя «религиозным», но на самом деле является практикующим прихожанином, по-видимому думает по-другому. Только 17,5 процентов из последователей Про-лайф идеологии посещают церковь раз в неделю, 38,5 процентов - раз в месяц12.

Поскольку Про-лайф дискурс широко одобряется церковной иерархией, деятельность групп Про-лайф в Церкви привествуется. БПЦ позволяет им критиковать государство и политическими методами лоббировать свои интересы. Однако, если критика активистов Про-лайф становится слишком жесткой, то церковная иерархия дистанцируется от них, чтобы избежать серьезных конфликтов с государством. Занятие активистами Про-лайф противабортной деятельностью открывает, хотя и в ограниченной степени, возможность сотрудничества с другими религиозными общинами и группировками. Даже с оппозиционными политическими партиями, такими как БХД (Белорусская христианско-демократическая партия). Однако, как показывает опыт, эти отношения между ними складываются сложно. С одной стороны, активисты Про-лайф намного менее критикуют государство, чем БХД, с другой они зачастую гораздо более радикальны в своих представлениях о морали. Это приводит к напряженности и разделениям.

Хотя БПЦ является одной из крупнейших местных церквей, находящихся под юрисдикцией Московского патриархата, она имеет удивительно ограниченные права автономии, потому что во время коммунистической эпохи функционирование церковных структур было нарушено, а во время демократической посткоммунистической эпохи внутри Церкви не было сильного автономного движения, которое было бы поддержано со стороны государственных органов или политики автономии для Белорусской церкви со стороны Русской церкви, как, например, это случилось в Украине. Под руководством митрополита Филарета, одного из самых известных и значительных иерархов 20-го века, БПЦ выросла из церковной провинции, которая состояла только из одной епархии, в поместную Церковь с одиннадцатью епархиями. У нее есть свой Синод, который под руководством митрополита Филарета имел экуменический профиль и многочисленные контакты и обмены с партнерами с Запада. Несмотря на международную изоляцию, в которой находится Беларусь при действующем президенте Александре Лукашенко и, несмотря на доминирующую русофильскую и советско-патриотическую государственную риторику, Филарету удалось сохранить дискурс Беларуси как живого моста между Востоком и Западом. Это отличает его от его преемника, действующий экзарха Павла, для которого экуменизм не является велением сердца. Его поддержка подобных проектов в многоконфессиональной Беларуси выглядит слабой.

Только благодаря сильной личности митрополита Филарета БПЦ могла до недавнего времени, несмотря на очень жесткие границы Русской православной церкви, расставлять собственные акценты. С ухудшением состояния здоровья Филарета и избранием Патриарха Кирилла в 2009 году, об этой свободе можно никогда больше не упоминать. В своей идеологии «русского мира» Патриарх Кирилл видит себя как средневекового князя, который хочет централизовать и подчинить своему влиянию все территории «Святой Руси». В Беларуси это стало понятно, когда он во время своего первого пастырского  визита в 2009 г. высказал идею идею Беларуси как моста между Востоком и Западом. Согласно Кириллу, Беларусь следует понимать как неотъемлемую часть «православной цивилизации», больше как форпост, чем как мост. Решение Москвы отправить слабеющего митрополита Филарета на покой и заменить его митрополитом Павлом, является свидетельством о маргинальной роли, которую играет БПЦ с точки зрения Москвы. Среди местных епископов не нашлось ни одного достойного занять место митрополита Филарета. Для этого в России был избран митрополит Павел, который ранее был митрополитом Рязани и не имел никакого отношения к церковным структурам Беларуси. Отсутствие права голоса белорусского Синода подтверждается также  требованием не публиковать свои решения до разрешения Патриарха. Это делает ясным: игра в БПЦ, проводимая митрополитом Филаретом, несмотря на автономный статус экзархата в течение нескольких лет, была короткой. Внутри БПЦ воспринимается как сильное унижение и то, что кандидат для замещения Филарета назначен не из своих собственных рядов, и то, что с белорусским Синодом не были проведены консультации по выбору. Весь белорусский клир был поставлен Москвой перед совершившимся фактом. С другой стороны, что авторитетное решение Москвы отражает современную неспособность Белорусской православной церкви и ее Синода действовать в качестве самостоятельного игрока.

Тот факт, что митрополит происходит извне, делает его позицию уязвимой, создает противоречия между существующими церковными «элитами». Церковно-государственные отношения в Беларуси существенно не изменились с назначением Павла. Можно предположить, что Московский патриархат имеет целью усилить независимость БПЦ по отношению к белорусскому режиму. Хотя митрополит Павел неоднократно просит о привилегиях для Белорусской православной церкви. Эти его просьбы являются давно известными желаниями БПЦ: признание богословских дипломов государством, введение уроков религии в школах, налоговые льготы, доступ к распределению субсидий и земли.

Желание большей автономии выглядит странным, учитывая то, что митрополит Павел живет в резиденции президента Александра Лукашенко. Вряд ли это можно рассматривать в качестве доказательства его влияния на президента, скорее - его зависимости. Что касается внутренних церковных реформ, митрополит Павел немедленно последовал административной тенденции в РПЦ по фрагментации епархий и увеличению бюрократии. После всего лишь полутора лет в качестве экзарха всея Беларуси он уже увеличил количество епархий на 25 процентов (с 11 до 15). В своей Минско-Заславской епархии он также пытается сделать приходы более централизованными и уменьшить влияние их лидеров. Он постоянно заявляет о том, что он как епископ является главным священником в епархии, а приходские священники только его представителями.

Поэтому сделанное митрополитом в начале года заявление стало большим сюрпризом: совершенно неожиданно митрополит Павел заговорил в январе на собрании, где присутствовало около 500 священников, о получении дополнительной независимости Белорусской православной церкви от Московского патриархата, о желании пользоваться теми же привилегиями, как соседние Православные церкви в Украине, странах Балтии или в Молдове. В рамках Московского патриархата он говорил о желании получить статус «автономной Церкви». Проявление этого желания привело к громким аплодисментам среди священников. После визита митрополита Павла в Москву это желание исчезло - так же быстро, как появилось.

Рожденный в Казахстане внук репрессированного православного священника, Павел не разделяет критику советского прошлого и не очень стремится содействовать почитанию новомучеников, ставших жертвами сталинизма: он дал свое благословение на проведение Православного молодежного фестиваля его епархии на так называемый «линии Сталина», открытом несколько лет назад советско-ностальгическом парке развлечений, где в 2006 году был установлен памятник Сталину. Будучи в прошлом русским епископом в США, затем прожив несколько лет в Вене, он человек больше русский, чем западный.

Можно провести параллель с библейским образом: митрополит Павел пришел в Белорусскую православную церковь как сеятель, он просто рассеивает семена в почву, которая не была ​​им подготовлена. Мы должны подождать до первого урожая, чтобы увидеть, что он сеет. И не забывать, что эта почва является открытой для каждого члена церкви, а не только для сеятеля.

 

1. Теолог Наталья Васильевич является директором основанного в 2009 году в Минске центра "Экумена" (http://ecumena.by) и работает в рамках инициативы «За свободное вероисповедание Forb» (http://forb.by). В настоящее время пишет докторскую диссертацию по философии и православному богословию в университете Бонна, являясь стипендиаткой Евангелической церкви в Германии (EKD).

2. Аннегрет Якобс является стипендиаткой  фонда Ганса Зайделя и пишет диссертацию на кафедре политологии "Международная интеграция с особым акцентом на странах Восточной Европы" (профессор д-р Andrea Gawrich) в университете Гисена.

3. Ольга Бреская: Model relacji między Cerkwią a państwem na Białorusi w kontek ś ciepostsekularyzacji społeczeństw europejskich, Politeja 9 (2012, 22/1), 133–152.

4. World Values ​​Survey (2011): Православных 72,9% от всего населения; Информационно-аналитический центр Администрации президента (2013): http://iac.gov.by/sbornik/007.pdf (2 ноября 2015) - 79% (84% от 94%); IISEPS 2010: www.iiseps.org/analitica/159 (2 ноября 2015). Уровень доверия к Православной церкви составляет 68,3%; Примечательно, что этот показатель ниже, чем процент тех, кто идентифицируют себя с православием.

5. Хотя члены протестантских церквей очень активны, это сообщества, за редким исключением, довольно небольшие и, как правило, имеют от 20 до 100 членов.

6.  Loek Halman / Inge Sieben / Marga van Zundert: Атлас европейских ценностей: Тенденции и традиции на рубеже веков; Лейден 2011;

См. также: http://uvtapp.uvt.nl/fsw/spits.ws.dofile?v_name=believing_large.jpg (2 ноября 2015).

7. Ольга Бреская: O возможности социальной этики в Восточной Европе // Перекрёстки. 2011, №1–2, 37–55.

8. Сергей Филатов: Христианские религиозные сообщества России как субъект гражданскогообщества // Отечественные записки, 2005 № 6.

9. Николай Митрохин: Церковь, этнонационализм и государство // Pro et Contra, сентябрь – октябрь 2013, №5(60), 6–16.

10. Жанна Кормина: Режимы православной социальности в современной России: прихожане, паломники, сетевеки // Приход и община в современном православии: корневая система российской религиозности; под ред. Александра Агаджаняна и Кати Русселе, Moskau 2011, 191; Zhanna Kormina: Кочевое православие: к вопросу о новых формах религиозной жизни в современной России. См. также: http://regconf.hse.ru/uploads/b5c783d66d21899a138ffe2561e410393bcdc62f.docx (2 ноября 2015).

11. Читайте по теме: Наталья Васильевич: Православная церковь в Беларуси: между Русской православной церковью и белорусским обществом, Bell, BelarusInfo Letter, выпуск 8, 38 (2013 г.); Двойной особый статус: Православная церковь и государство в Беларуси, Belarus-Analysen 16 (31.03.2014), 2-10; Государство и церковь: Декларативное «тесное сотрудничество»: Белорусский ежегодник 2014. Обзор и анализ развития в Республике Беларусь в 2014 году, под ред. Валерии Костюговой и Анатолия Пановского, Наше мнение, ASPEA, Вильнюс 2015, 159-166; Белорусская православная церковь в тени государства, российской политики и права, том 52, выпуск 5 (2014), 7-31; Неравный по умолчанию: Церковь и государство в Беларуси в период консолидированного авторитаризма, Гражданское общество в Беларуси, 2000-2015. Сборник текстов. Восточно-Европейской демократический центр, Варшава 2015, 97-127.

12. Survey of IISEPS: www.iiseps.org/analitica/143 (2 ноября 2015).

 

Vasilevich N., Jacobs A. Die belarussisch-orthodoxe Kirche: ganz nah an Moskau und doch anders. Der Glaube, die Gläubigen, die Strukturen und die ganz besondere Verbindung zum Staat // Ökumenische Rundschau 1.2016. - S. 113-123. - Перевод на русский язык - Forb.by

Инфографика: Дмитрий Шило

Дапісаць новы камэнтар

Значэньне поля ня будзе паказанае публічна ні ў якім разе.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
2 + 0 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.