Фото на паспорт в хиджабе и свобода совести и вероисповедания

Аўтар: 
Наталья Василевич

В своей статье “Платок преткновения” Ольга Раяна Черных затрагивает проблему, важную для практикующих мусульманских женщин в Беларуси, -  запрет на фотографирование в закрывающем уши и волосы платке - хиджабе. О важности данного вопроса свидетельствует и то, что он поднимается мусульманскими лидерами (муфтием Мусульманского религиозного объединения в Республике Беларусь Абу-Бекир Шабановичем, муфтием Духовного управления мусульман в Республике Беларусь Али Вороновичем) на заседании Консультативного межконфессионального совета при Уполномоченном по делам религий и национальностей как один из приоритетных .

Аргументация представителей органов государственной власти относительно возможности фотографирования на паспорт Республики Беларусь касается, главным образом, самого факта наличия данных ограничений (см. ответы, которые получила Ольга Черных на свои обращения), предусмотренных таким документом, как “Технические требования, предъявляемыми к фотографиям для паспорта гражданина Республики Беларусь”, утверждённые постановлением МВД РБ от 28 июня 2010 г. №200: “Фотографируемый должен быть без головного убора” (п.7). Выступая на уже упомянутом заседании Консультативного межконфессионального совета при Уполномоченном по делам религий и национальностей,  начальник отдела по гражданству Департамента по гражданству и миграции Министерства внутренних дел Республики Беларусь Д.С. Левченко: говорил не о содержательных обоснованиях ограничения, при этом высказывал сомнения в том, что ношение хиджаба обусловлено религиозной верой.

Попробуем разобраться, насколько право на фотографирование в хиджабах может составлять содержание права на свободу совести, и  являются ли ограничения со стороны государства легитимными.

В Замечании Общего порядка №22 к Статье 18 Пакта о гражданских и политических правах, касающейся свободы вероисповедания, Комитет по правам человека ООН отмечает, что соблюдение и исповедование религии или убеждений может заключаться в следовании таким обычаям, как “ношение отличительной одежды или головных уборов” (п.4). Т.е. само по себе право на ношение отличительной одежды или головных уборов по предписанию религии вполне вписывается в содержание рассматриваемого права. Однако, такое право не абсолютно и может быть ограничено.

Как предусмотрено п.3 ст. 18 данное право как часть свободы вероисповедания, подлежит только ограничениям, которые, во-первых, установлены законом, а во-вторых, необходимы для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц. То есть обязательно наличие именно этих двух условий. Причем, в Замечании №22 Комитет отмечает, “ограничения могут устанавливаться лишь для тех целей, для которых они предназначены, и должны быть прямо связаны с конкретной целью, достижение которой ими преследуется, и быть ей соразмерны”.

Законодательно запрет на фотографирование в хиджабе действительно закреплен, как указывалось выше, в “Технических требованиях”, утвержденных постановлением соответствующего государственного органа - Министерства внутренних дел. Оставив за скобками вопрос о статусе акта, то, что ограничение, установлено законом, как видно из логики Замечания №22, не является для его легитимности достаточным основанием, поскольку всегда должно быть обосновано содержательно - охраной общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц, и при этом быть соразмерным данным целям. Но ни в самом документе, устанавливающем ограничение, ни в ответах представителям мусульманской общины, должностные лица не приводят никакой аргументации относительно необходимости запрета на фотографирование в головном уборе.

В отношении ношения религиозных головных уборов на уровне механизмов ООН есть сложившаяся практика: в деле Райхон Худойбергановой против Узбекистана (CCPR/C/82/D/931/2000 (2004)), исключенной из Университета за ношение хиджаба, Комитетом было признано нарушение со стороны Узбекистана статьи 18, поскольку Узбекистан не предоставил сколь либо убедительных обоснований для введения подобного ограничения в соответствии с ч.3 ст. 18. Напротив: в решении по делу Карнел Сингх Бхиндер против Канады (CCPR/C/37/D/208/1986 (1989)) Комитет посчитал легитимным ограничение ст.18, заключающееся в требовании к работникам электрических сетей на железной дороге носить защитную каску, даже если в случае с заявителем, верующим сикхом, который по предписанию своей религии носил тюрбан, что исключало возможность надевания каски на голову, - такой запрет привел к его увольнению с работы.

В Европейском суде по правам человека в отношении религии все больше приобретает актуальность расширение пределов усмотрения государства в отношении права на свободу совести, касающееся религиозных символов, религиозных одеяний и т.д. В деле Лейла Шахин против Турции (44774/98), в котором студентка-мусульманка жаловалась на запрет носить хиджаб в университете как нарушающем ее право на свободу религии, предусмотренное ст. 9 Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Суд пришел к выводу, что “акт вмешательства преследовал законные цели защиты прав и свобод других лиц и охраны общественного порядка. Именно принцип секуляризма, отделения учебных заведений от религии, как он был истолкован Конституционным судом Турции, является главным соображением, которым диктовался запрет на ношение религиозных символов в университетах. Эта идея секуляризма представляется Европейскому Суду вполне согласующейся с человеческими ценностями, лежащими в основе Конвенции, и поддержание этого принципа может считаться необходимым в деле охраны демократической системы правления в Турции.” Кроме того, Суд отметил, что за Турцией, как и за любым государством, присоединившемся к Конвенции, сохраняется свобода усмотрения в регламентации прав и свобод человека, поэтому и сам запрет, принятый Стамбульским университетом, и меры, принимаемые для исполнения правил, по мнению Суда, “были оправданными и пропорциональными преследовавшимся целям”, поэтому ограничения права на свободу совести могут считаться “необходимыми в демократическом обществе”.

В недавнем деле SAS против Франции (№43835/11) ЕСПЧ также достаточно широко трактует понятие пределов усмотрения государства. Правда, если в деле Шахин против Турции решение было принято единогласно, то в данном деле - большинством голосов, и вообще, для окончательного вердикта понадобился созыв Большой палаты.  

Большинством голосов судьи решили, что в данном деле не было нарушения статьи 9 (Свобода мысли, совести и религии), а также статьи 8 (Право на уважение частной и семейной жизни) Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, единогласно Суд пришел к выводу, что в деле не было нарушения статьи 14 (запрещение дискриминации) в совокупности со статьями 8 и 9.

Рассмотренное Судом дело касалось заявления гражданки Франции, практикующей мусульманки, которая из-за вступления в силу 11 апреля 2011 года Закона № 2010-1192, запрещающего закрывать лицо в публичных местах, больше не имеет права носить паранджу, закрывающую всё лицо. В жалобе истицы было отмечено, что она, являясь гражданкой Франции и постоянно проживая в этой стране, как благочестивая мусульманка носила паранджу (полностью закрывающую тело и лицо) и никаб (платок, закрывающий все лицо, кроме глаз) на основании своей религиозной веры, культуры и личных убеждений. По ее словам, ни ее муж, ни другие члены семьи не заставляли ее носить эти одеяния, которые она часто, хоть и не всегда, носила как в публичных местах, так и в частном порядке, и в определенных условиях иногда согласна была бы не носить их, когда этого сама захочет. Целью ношения паранджи и никаба для нее являлось чувство внутреннего мира с самой собой, а никак не раздражение окружающих людей. Таким образом, в запрете, налагаемом на ношение одежды, закрывающей лицо, верующая мусульманка видела нарушения ее права на уважение частной и семейной жизни (ст.8), свободы религии (ст.9), а также свободы на выражение мнений (ст.10) и проявление дискриминации (ст.14). Содержание жалобы, по мнению Суда, наиболее полно было выражено по отношению к статье 9, поскольку Законом вводится требование, входящее в противоречие с требованиями религии и выражением религиозных взглядов, которое ставит истицу перед дилеммой - либо отказаться от того, чтобы одеваться в соответствии с требованиями своей религии, либо нарушить закон и быть преследуемой в соответствии с его санкциями.

Тем не менее, Суд решил, что ограничения Закона преследуют две легитимные цели - общественную безопасность и защиту прав и свобод иных лиц, а государство в этом случае имеет широкую свободу усмотрения, поэтому нарушения Европейской Конвенции нет. В отношении общественной безопасности, несмотря на легитимность данной цели, тем не менее, Суд высказал сомнение в пропорциональности ограничения на ношение элементов одежды, полностью закрывающих лицо, которая зависит от степени угрозы общественной безопасности. Но что касается защиты прав и свобод иных лиц, то ЕСПЧ принял сторону французского государства, которое аргументировало ограничение также необходимостью уважения к минимальному набору ценностей открытого демократического общества, в т.ч. гендерному равенству, уважению человеческого достоинства и уважению к минимальным правилам общежития. Отрицая уместность аргументов относительно первых двух ценностей, Суд признал, что ношение одежды, закрывающей лицо, действительно может противоречить правилам общежития, принимая во внимание аргументацию государства о том, что лицо играет важную роль в процессе социальных взаимодействий; а другие члены общества в условиях открытых общественных мест могут не желать видеть практики, препятствующие индивидам вступать в межличностные отношения, которые рассматриваются устойчивым консенсусом как неотъемлемый элемент жизни сообщества. Поэтому, несмотря на возможность злоупотребления понятием общежития, у государства есть право ограничить препятствия для межличностных взаимодействий в виде закрывающего лицо платка. Вопрос о том, можно ли закрывать свое лицо в публичных местах, решается самим обществом, и здесь, по мнению Суда, у Франции достаточно широкая свобода усмотрения.

Несмотря на то, что такой общий запрет, касающийся женщин, желающих по своему выбору носить одежду, закрывающую их лица на основании религиозной веры, многими международными органами рассматривается как непропорциональный и значительно ухудшает их положение, а также ставит вопрос о толерантности по отношению к определенным религиозным и этническим группам, он был направлен не против женщин-мусульманок, а против самого факта закрытого лица.

Как мы видим, единых международных стандартов и подходов к вопросу ношения религиозных одежд нет, и есть необходимость учитывать достаточно много аспектов в рассматриваемом вопросе.

Правовед Даниэль Бартон отмечает, что решение по делу SAS против Франции создает опасный прецедент. В данном деле правительство Франции не исходило из принципа светскости (поскольку данный принцип может применяться только к общественным институтам, но не к индивидам), но сначала сконцентрировало внимание на таких концептах как “общественная безопасность” и “общественный порядок”, а когда сомнительной в этом случае стала пропорциональность (поскольку для обеспечения общественной безопасности можно было принять и менее жесткие меры, например, необходимость открывать лицо по требованию полиции или преподавателя для установления личности, или требования в конкретных местах - в банках или других учреждениях открывать лицо, позволяя, тем не менее, в других условиях продолжать его закрывать). По мнению Бартона, то, что для оправдания ограничения права на свободу совести ЕСПЧ принял понятия “общежития” или “уважения к минимальным требования жизни в обществе”, которые посчитал связанными с “защитой прав и свобод других лиц”, является расширением довольно жесткого определенного списка обоснований для ограничений права на свободу религии и вероисповедания.

В случае с ограничением свободы совести в виде запрета на фотографирование на паспорт в мусульманском платке (хиджабе) государство никак его не аргументирует. Но попытаемся самостоятельно смоделировать возможные аргументы государства по образцу признанных легитимными как то: 1) техника безопасности (Бхиндер против Канады); 2) принцип секуляризма (Шахин против Турции); 3) общественная безопасность и необходимость идентификации (SAS против Франции); 4) защита прав и свобод других лиц (“правила общежития” - SAS против Франции).

Явно неподходящими аргументами здесь являются “техника безопасности”, поскольку платок никак технически не мешает процессу фотографирования, и “конституционный принцип секуляризма”, который применим только к институтам и служащим, но не к индивидам. Поскольку ни наличие головного убора, ни такой детали, как женский платок на фотографии в паспорте не является вопросом общественных взаимодействий, то аргументацию “правил общежития” также можно не рассматривать. Оставшееся основание для ограничения, признанное легитимным, хоть и не пропорциональным, в деле SAS против Франции, а именно общественная безопасность и необходимость идентифицирования лица, действительно может быть использовано для оправдания запрета на фотографирование на паспорт в “головном уборе”, хотя не всякий головной убор (например, кипа) закрывает волосы и уши. Т.е. в технических требованиях запрещается всякий вообще головной убор, то есть, запрет на головной убор как таковой ничем не отличается, от, например, запрета на фотографирование с “незарегистрированной в установленном порядке символикой”, которая вряд ли препятствует идентификации.

В случае если для идентификации лица на фотографии открытые уши и волосы действительно имеют ключевую важность, и без них лицо идентифицировать невозможно, то требование будет легитимным (и оно должно будет применяться ко всем без исключения, в т.ч. запрещая использование париков, закрывающих натуральный волосяной покров, а также бакенбардов, закрывающих уши, или массивных серег, видоизменяющих мочку уха). В случае, если идентификации можно достигнуть другими, менее ограничивающими способами, то под вопросом пропорциональность таких мер, как полный запрет на фотографирование в головном уборе.

Если запрет основывается не на необходимости охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц; устанавливается не для тех целей, для которых он предназначен, не связан прямо с конкретной целью, достижение которой им преследуется, и не соразмерен ей, а также если носит дискриминационный характер (например, не применяется к православным монахиням), то имеет место нарушение права на свободу совести и вероисповедания.

Дапісаць новы камэнтар

Значэньне поля ня будзе паказанае публічна ні ў якім разе.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
13 + 7 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.