Лицензированная охота на ведьм

Аўтар: 
Игорь Блохин, саентолог — последователь религии Саентологии

Сначала они взялись за коммунистов, но я не выступил в их защиту, потому что не был коммунистом. Потом пришла очередь евреев, и я вновь промолчал, потому что не был евреем. Потом они пришли за католиками, но я промолчал, потому что я был протестантом. Наконец они пришли за мной, но к тому времени уже не осталось никого, кто бы поднял голос в мою защиту. Пастор Мартин Нимёллер, 1945 г.

Некоторое время назад, изучив Закон Республики Беларусь «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь «О свободе вероисповеданий и религиозных организациях»», я пришел к выводу, что в нашем обществе легализована охота на ведьм в религиозной области.

Охота на ведьм — это поиски, предпринимаемые с целью гонения или уничтожения людей, которые подозреваются в инакомыслии. С момента вступления в силу нового Закона «О свободе совести и религиозных организациях» ущемление прав нетрадиционных религиозных движений усилилось, а свобода вероисповедания все больше начинает иметь строго заданные рамки. И причина этого, прежде всего, в устаревшем стереотипе понимания религии в целом и ее роли в обществе. Тот факт, что закон имеет такой вид, не случаен. Это результат общественных умонастроений последнего десятилетия.

А судьи кто?

В 1998 году в Минске была издана книга «Неокультовые объединения в Беларуси», которая затем неоднократно переиздавалась с небольшими изменениями в названии. И я столкнулся с тем, что она стала использоваться исполнительной властью как руководство для решения вопросов в религиозной сфере. По утверждению издателей, это было первое в Беларуси монографическое исследование нетрадиционной религиозности. В ней анализировались история, состояние, сущность и специфика, методы воздействия и причины распространения новых религиозностей. Книга начиналась с цитаты из Станислава Ежи Леца: «Те, кто надел на глаза шоры, должны помнить, что в комплект входят еще узда и кнут». Какие же шоры пытаются надеть на людей создатели этой книги и кто хочет иметь в своих руках узду и кнут? При помощи каких методов они пытаются добиться своей цели и какая это цель?

Не секрет, что в переходные периоды жизни общества с одной стороны возрастает влияние культов, считающихся к этому времени традиционными, а с другой стороны неизбежно расширяется спектр религиозных, прорелигиозных и нерелигиозных верований и духовных ориентаций. После развала Советского Союза произошла неизбежная трансформация общественного и индивидуального сознания, а также переоценка прежней системы ценностей. Этому процессу также способствовало падение актуальности тоталитарно-атеистического мировоззрения. Любопытно, что схожие процессы предшествовали становлению христианского культа, который сейчас является одной из мировых религий. Нет нужды здесь подробно вдаваться в причины жестокого преследования ранних христиан со стороны традиционных для того времени культов и государства, поскольку они хорошо известны не только специалисту-религиоведу, но и любому человеку, внимательно изучавшему историю.

Что касается «неокультов», «новых религий», представляющих сложные, неоднозначные в социальном и духовном плане образования, то процесс их формирования всемирный. И он начался не в 50 — 60-е годы в США, как полагают в предисловии авторы монографии «Неокультовые объединения в Беларуси», а «очень давно, при первых признаках появления в христианской цивилизации религиозной терпимости, сомнений в абсолютной истинности своих собственных убеждений. Он постепенно охватывает весь мир, идет по нарастающей и кончится не завтра (и чем кончится — не ясно). Он питается такими глубокими основаниями нашей цивилизации, как постоянный рост науки, подрывающей всякого рода догматические идеологии; рост коммуникаций, делающих чужие и странные верования, вроде буддизма, ближе и понятнее. Во всем мире становится меньше догматических атеистов и догматических верующих». (Л.М. Воронцова, С.Б. Филатов, Д.Е. Фурман. Религия в современном массовом сознании. СОУис, № 11, 1995 г. С. 91)

К сожалению, судя по основной мировоззренческой, идеологической направленности большинства авторов упомянутой выше монографии, эти «консультанты и эксперты по вопросам религиозного фактора во всех его современных проявлениях» не считают необходимым соблюдение строгих принципов объективного научного, следовательно, профессионального и спокойного исследования новых религиозных движений в Беларуси. Уже в предисловии они подчеркивают, что «авторский коллектив разделяет позицию антикультистов». На мой взгляд, авторы скорее склонны к догматическому атеизму в качестве методологической основы исследования проблем религиозного фактора. Это, конечно же, не обвинение уважаемых экспертов, а констатация общей базы многих обществоведов, которые долгие годы были «воинствующими атеистами» вследствие закрытой догматической идеологии, не только не терпевшей конкурентов, но никогда не допускавшей никакой неортодоксальности. В связи с этим многие суждения авторов монографии имеют налет поверхностного, морализаторского, а не строго научного отношения к предмету исследования.

Вполне понятно, что авторы сходятся во мнении, что деятельность нетрадиционных религиозных объединений квалифицируется как «опасная», «деструктивная» и «псевдорелигиозная». Несложно прийти к таким выводам, если основные принципы научного подхода подменены идеологической ангажированностью и пылкостью «воинствующего атеиста», клеймившего на протяжении многих лет религию как таковую с позиции «азбуки марксизма».

Следует отметить, что в запугивании общественности «антикультисты» преуспели. Поставив новые, незнакомые широкой общественности движения в один список с получившими негативную огласку, авторы добились ассоциации любого нетрадиционного учения с деятельностью действительно опасных организаций. Повесив один общий ярлык, они затем добились четко установленной реакции индивидуума.

К примеру, рассмотрим термин «деструктивность», которым у нас заклеймили целый список религиозных движений. Я не встретил ни одного официального определения данного термина. Мне знакома ставшая уже классической модель «деструктивного воздействия тоталитарных групп», изложенная еще в 1960-х годах известным американским психологом Р. Дж. Лифтоном в исследовании «Реформирование мышления и психология тоталитарности». Лифтон выделил восемь признаков или элементов «деструктивности», с помощью которых можно контролировать личность. В процессе же контактов с некоторыми авторами монографии и государственными служащими я пришел к выводу, что в нашей стране под деструктивностью негласно понимают только одно — непринадлежность к традиционному православию и отсутствие «определяющей роли в историческом становлении и развитии духовных, культурных и государственных традиций белорусского народа».

Мне до сих пор очень хочется узнать у авторов действующего закона следующее: как можно учесть влияние незнакомых, новых в Беларуси религиозных организаций на формирование духовных, культурных и государственных традиций белорусского народа? И какие конкретно традиции белорусского народа имеются в виду? Ведь в разное время и при разных политических системах они отличались друг от друга. Взять хотя бы последнее столетие, когда вера сменялась неверием и наоборот.

Секты или религиозные организации?

9 апреля 1997 года Совет Министров Республики Беларусь постановил организовать работу по прекращению деятельности неомистических, деструктивных сект. Но что это такое, объяснять не стал. В результате у нас появился ярлык, который можно вешать на что угодно, а реакция на него у общественности заведомо известна. Незнакомое пугает, вызывает раздражение, появляется желание убрать источник раздражения, и, как следствие, начинается применение некорректных «пугающих» псевдонаучных терминов. Вдобавок человек в своих страхах склонен к охоте на ведьм. Это отвечает запросам времени инквизиции, но не удовлетворяет современным требованиям цивилизованного мира.

Для справки о понятии «секта»: семантическое значение в корне составляет одно понятие — то, что отсечено, фрагмент усеченного целого. Исторический источник — латинское слово «secta»; его значение в латинском языке: отколовшаяся часть религиозной общины. Это слово попало в русский язык из немецкого. Оно фиксируется словарями как слово, появившееся в эпоху Петра І. Слова «секта», «сектантский», «сектант» в России долгое время связывались с религиозными движениями, с явлениями в церкви. Второе значение слова — это группа лиц, замыкающаяся в групповых интересах. В итоге это значение и распространилось в языке. Это слово любили коммунисты. Ленин всегда употреблял это слово в отрицательном значении. Он любил говорить, что марксизм чужд сектантству.

В последнее же время все чаще слово «секта» употребляют, когда речь идет о религиозных движениях. Всегда, изначально слово «секта» имело отрицательный оттенок, в том числе по отношению к религиозным движениям, религиозным меньшинствам. В связи с этим понятие «секта», «сектант» может восприниматься как оскорбительное членами религиозных организаций. В официальной лексике, да и в прессе, предпочтительно и правильно употреблять понятия «религиозная организация», «религиозное объединение» и «член религиозной организации» как имеющие нейтральное смысловое значение.

Как приверженец новой для Беларуси международной религиозной организации я обращаю пристальное внимание на вышеназванную монографию. Хотя она и была подготовлена в Институте философии и права Национальной академии наук Беларуси, большинство ее авторов являлись также и членами Экспертного совета при Госкомитете по делам религий и национальностей Республики Беларусь. Зная точку зрения авторов монографии, легко понять и точку зрения всего Экспертного совета, заключениями которого пользуются госчиновники всех уровней. Если проследить процесс перерегистрации общественных организаций 1999 года, то можно увидеть, что неугодным прорелигиозным и нерелигиозным общественным организациям было отказано в перерегистрации именно после проведения подобной «экспертной» оценки. И эти же эксперты сейчас решают, какую религиозную организацию регистрировать или перерегистрировать, а какую — нет.

Традиции и определение религии

Многие считают, что знают ответ на вопрос: «Что такое религия?». Определения почти всегда основаны на своем личном духовном наследии и опыте. Однако история показала, что такая точка зрения опасна. Такой подход дал человечеству крестовые походы, испанскую инквизицию и столетия кровопролитий в европейских странах. Еще чаще чрезмерно ограниченный подход к определению религии приводит к менее насильственным, но столь же разрушительным формам дискриминации и к другим нарушениям прав человека — в особенности направленным против приверженцев новой (или незнакомой) веры. В течение столетий западные мыслители подходили к этому предмету с точки зрения иудейско-христианской традиции. Этот подход базировался на двух основополагающих и связанных между собой догм: веры в то, что существует личность Бога-творца, отдельная и отличная от человека, а также утверждения того, что высшей формой человеческой деятельности являются молитва, поклонение этому Богу и благоговение к нему. Если же какое-либо вероучение не провозглашало этих доктрин, то оно не считалось религией.

Такой обманчиво простой критерий, по которому судили о религиях, не только закрывал двери для многих религий, но и открывал двери для преследований. Подобные определения давали начало неравноправию, дискриминации и даже насилию. Это лишний раз доказывало, что «определение» религии есть нечто гораздо большее, чем просто научный подход.

На Западе ученые и общество начали раскрывать для себя, что такой подход не может быть с легкостью применен к тем религиям, которые не основываются на иудейско-христианской традиции. Это привело к перемене во взглядах. Заведомая предвзятость традиционного подхода к определению религии становилась особенно очевидной, когда речь заходила о туземных или восточных религиях. Ведь многие из них либо не имеют Бога или Высшего Существа, не говоря уже об одном Боге-творце, либо склонны рассматривать религию в качестве неотъемлемой части повседневной жизни.

Чтобы определить, имеем мы дело с религией или нет, нужен объективный подход, и нельзя основываться на понятиях, взятых только из одной традиции. Использование определения, которое благоволит одной религиозной традиции, неизбежно приводит к дискриминации по отношению к другим религиям, результатом чего являются различного рода преследования за веру. Вместо этого зарубежные специалисты переходят к более широкому взгляду на религию, приближаясь к тому, что профессор Брайан Уилсон, почетный доцент социологии Оксфордского университета, называет «этически нейтральными определениями» религии, которые состоят из «элементов», о которых стало принято думать как о составляющих религии, вне зависимости от сущности убеждений, характера ритуалов или формального статуса служителей в их иерархии. Таким образом, убеждения можно интерпретировать честно и без предубеждений.

В последние годы возникла тенденция анализировать религии на основе подхода научной школы, именуемой «сравнительным религиоведением». Для понимания религии в этой школе используется подход, заключающийся в сопоставлении различных ее компонентов в различных культурах. Наиболее важные общие черты религий заключаются в следующем:

● Вера в сверхъестественную, высшую реальность, которая выходит за пределы физического мира. Этой высшей реальностью могут быть какой-либо один Бог, боги или Верховное существо, или это может быть просто некий сверхъестественный принцип, такой как вера в переселение душ;

● Религиозные обряды, которые позволяют человеку вступать в контакт, достигать союза или соединения с этой высшей реальностью либо понимать ее;

● Общины верующих, которые объединяются в поиске этой высшей реальности.

Такой подход исключает религиозные предубеждения, ненавязчив и избегает оценочных суждений о религиозных верованиях и обрядах. Однако многие (если не большинство) государственные служащие и судьи, которые должны принимать различные решения по религиозным вопросам, не всегда знакомы с нюансами многообразия религиозной мысли. И, по всей вероятности, их взгляды на религию сформировались под влиянием их собственного опыта, понятий, обрядов и атрибутов духовного мира, в котором они родились и выросли. Поэтому неудивительно, что существует столько же определений религий, сколько существует людей, ответственных за принятие решений. Понятно, что при отсутствии объективного единомыслия по этому вопросу может иметь место намеренная или ненамеренная дискриминация по отношению к религиям.

Чужие ошибки

Чтобы не допустить перегибов, необходимо преодолеть установившиеся стереотипы. Некоторые из наиболее важных международных норм, призванных предотвратить эту дискриминацию, были разработаны Организацией Объединенных Наций, которая во исполнение одной из своих главных целей стремится поддерживать уважение к правам человека и к основополагающим свободам всех людей без различия по признаку расы, пола, языка или вероисповедания (ст.1 (3) Хартии). Эти принципы равенства и недискриминации обладают такой фундаментальной важностью, что считаются принципами обычного международного права, обязательного для всех цивилизованных народов.

Поэтому ООН отклонила как устаревшие и неоправданно узкие тесты, основанные на иудейско-христианских понятиях, и вместо этого предложила всеохватывающий и «этически нейтральный» подход, подобный тому, которому следуют ученые-теологи Запада. Это требование религиозной терпимости, бесспорно, присутствует в обязательном руководстве, которое Комитет ООН по правам человека принял в отношении Статьи 18 Международного Соглашения по гражданским и политическим правам, гарантирующего свободу мысли, совести и вероисповедания. Комитет ООН по правам человека предупредил страны-участницы о недопустимости дискриминации против какой бы то ни было религии. Он предписывает относиться ко всем вероисповеданиям одинаково, особенно к «недавно возникшим или представляющим собой религиозные меньшинства, которые могут стать объектом враждебности со стороны преобладающей религиозной общины», а также к тем, у которых существует «нетеистическая система верований».

Другие международные учреждения, работающие в этой области, используют такой же подход. Европейский суд по правам человека, например, постоянно принимает решения, которые признают и защищают права религиозных меньшинств. В апреле 1997 года совет религиозных экспертов, собранных по призыву Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, подтвердил, что широкие нормы ООН должны применяться к любому определению религии, чтобы защитить нетрадиционные и малые религии.

Чего нам не хватает

Проблема религиозных меньшинств и новых вероучений существует не только в Беларуси, она до сих пор актуальна и для развитых европейских государств. К примеру, в России закон «О свободе совести и религиозных объединениях» 1997 года привел к бессмысленным случаям религиозного преследования и нанес серьезный ущерб репутации страны. Международная Хельсинкская Федерация, ООН, ОБСЕ отметили дискриминационный характер «религиозного закона». Было отмечено, что новое законодательство не принесло той свободы, на которую новые и малочисленные религии имеют право.

30 мая 2001 года во Франции был принят новый закон, регулирующий деятельность религиозных организаций в стране. Несмотря на многочисленные протесты религиозных деятелей и правозащитников, закон был одобрен Французским Сенатом. Можно было с прискорбием констатировать осложнение межрелигиозных и государственно-религиозных отношений, а также снижение стабильности французского общества. Для большинства французских верующих Франция перестала быть родным домом, где каждый имел право исповедовать свою веру, и стала полем битвы за выживание и сохранение своей веры и личной свободы.

Но такое положение дел не остается неизменным. Несколько лет в европейских странах проводятся конференции и марафоны против дискриминации религиозных меньшинств и учений с целью создания терпимости к новым религиозным движениям. Примером тому служит Марафон «Мультатлон (что значит «много соревнований») за права человека — 2002. Санкт-Петербург — Париж», целью которого было объединение общественности, политических и религиозных лидеров стран Европы. Он был направлен на поддержку Всеобщей декларации прав человека Объединенных Наций.

Помимо Всеобщей декларации, в ХХ веке были разработаны еще три важных международных документа, призванных содействовать укреплению принципов свободы вероисповедания: Международный Пакт о гражданских и политических правах (1966 год), Декларация ООН о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений (1981 год) и Венский заключительный документ (1989 год). Каждый из этих документов вносит свой вклад в укрепление свободы вероисповедания, подробно излагая права настолько важные, что их следует считать всеобщими.

Нагляден опыт США, которые, будучи частью международного сообщества, выполняют свои обязательства перед ним. Конгресс США в 1998 году принял Закон «О свободе вероисповедания в странах мира», чтобы содействовать свободе вероисповедания как одной из целей внешней политики США и бороться с преследованиями на религиозной почве по всему миру. Одним из важных инструментов реализации свободы вероисповедания по всему миру являются ежегодные доклады о состоянии свободы вероисповедания в странах мира. Коренная причина этого — горячая приверженность американцев свободе вероисповедания. Она предполагает не стремление распространить определенную религию, а убежденность в том, что каждый человек в силу факта своего существования наделен неприкосновенным правом искать свою религиозную истину и исповедовать свою религию. Это право не может быть даровано государством, оно существовало до того, как появились правительства и общества.

Свобода вероисповедания — одно из основополагающих прав человека. Защита этой свободы означает защиту того, что представляется общим для всех людей, — неприкосновенности совести в фундаментальных вопросах смысла человеческого существования, объектах поклонения, обрядах и кодексах поведения. Как записано во Всеобщей декларации прав человека, «все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью...».

Свобода вероисповедания включает в себя право индивидуально или вместе с другими, публично или в частной обстановке исповедовать религию или веру в той или иной форме богослужения, исполнения обрядов, следования определенной практике и учению.

Когда в стране гарантируется религиозная свобода, это приводит к стабильному, свободному и мирному обществу. Некоторые члены нашего правительства еще должны выучить этот урок. Если народ страны — это главное ее достояние и источник процветания, то нет никакого смысла принимать законы, которые сталкивают людей друг с другом. Как писал известный философ и гуманист Л. Рон Хаббард: «Права человека необходимо сделать реальностью, а не мечтой идеалистов».

Все религии должны работать вместе, создавая атмосферу, где каждый свободен верить в то, что ему кажется правильным, и таким образом помогая создавать лучшее общество в мире в целом и, в особенности, в своей стране.

Мы больше не нуждаемся в социальном, культурном и политическом разрушении. Поэтому самое безопасное, что можно посоветовать, — чтобы каждый придерживался той веры, которую он выбрал. Человек волен исповедовать свою веру и быть признанным окружающими.

Блохин И. Лицензированная охота на ведьм - "За свабоднае веравызнанне" №12, ліпень — верасень 2006

Дапісаць новы камэнтар

Значэньне поля ня будзе паказанае публічна ні ў якім разе.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
13 + 4 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.